И снова тот сон, снова та песнь.
Снег хрустел под ногами, когда я шла навстречу нотам. Солнце было ослепительно ярким: я прикрыла глаза рукой, и слабая тень легла на моё лицо.
Кто же там пел? Куда я шла?
Дорогу мне преградили.
— Нел-зя тебъ-е сюды, — послышалась грубая ломаная речь. Голос был совсем юным, но я все равно почувствовала в нем силу. — Útlenderkyn! — бросил он злобно, и я попыталась разглядеть говорящего.
Откуда-то я знала, что он назвал меня чужачкой, и это было равносильно оскорблению. Но откуда?
— Почему? — спросила, не сумев ответить на том же языке. Силуэт, сотканный, казалось бы, из яркого света, а не плоти и крови, держал натянутым лук. Я была на прицеле.
— Смер-рть! — угрожающе прорычал голос.
Он принадлежал то ли мальчишке, то ли крепкой девчонке, чьи длинные, почти серебряные, волосы были собраны в косы и рассыпались по плечам маленькими жгутиками. Воин с самого детства, и вон — даже доспехи говорят об этом. Я же стояла в тонком шелковом платье, но все равно вскинула вторую руку, чтобы показать: опасности нет.
А песнь все неслась… тихая и ласкающая. Похоже, успокаивала она только меня.
— Тш-ш-ш… Я просто хочу знать, кто поет. Ты скажешь мне, кто это? — мурлыкающе спросила я.
— Нет!
— Тогда скажи мне, кто ты?
— Frosthjarta (сердце льда), — рявнул ребенок, не сдвинувшись с места, лишь косы слегка качнулись на ветру. — Ты… dauði (смерть)! — выплюнул он.
— Что? — Я неверяще распахнула глаза. Этот мелкий прохвост меня с кем-то путал, ведь я всегда старалась защищать людей.
Всегда. Но всегда ли могла?
— Смотри под ноги, — бросил он — не ради предостережения.
Солнце почти ослепило, пробиваясь через зазоры моих пальцев. Я опустила голову и в ужасе увидела, как следом за мной тянется кровавый след. Девственно белый снег был запятнан.
Песня оборвалась. Остались лишь злые ветра и колкий взгляд, пронзающий не хуже стрелы.
— Нет… — шептали мои пересушенные губы, — нет…
Тело будто сковали оковами льда. Мне было холодно и одиноко… Я чувствовала себя сорванной пустынной розой, брошенной умирать. У цветов нет глаз, а я никак не могла распахнуть свои. Лба коснулось нечто теплое. Резкий голос что-то сказал — не расслышала. Чья-то рука мазнула по моей щеке, стирая горячую дорожку слез.
Ужасающая казнь вспыхнула перед глазами новыми красками.
«Они все умерли… — шептали мысли, борясь с виной. — Не из-за меня… — успокаивала справедливость. — Это он! Он во всем виноват!»
Во мне горели горечь, обида и ненависть к паршивому завоевателю, но болезненные чувства не могли согреть, они только душили. Чьи-то непрошенные объятия приподняли меня, и я сдавленно шепнула:
— Ненавижу…
К губам прислонилось что-то прохладное, чужой голос донесся словно из-под воды:
— Пей.
Даже если я бредила, все равно стиснула зубы, не собираясь подчиняться кому бы то ни было. Особенно во сне! На основание челюсти надавили жесткие пальцы, и губы приоткрылись против моей воли. Жидкость проникла в рот и разлилась на языке. Я едва не закашлялась, но все равно проглотила эту сладкую «отраву».
— Пей, говорю!
— Вряд ли она слышит, у нее жар.
— Сам знаю.
Диалог звучал отдаленно, я не знала даже, кто говорит. Меня придержали чуть крепче, продолжая поить. Жидкость напоминала виноградный сок, и, кажется, глотнув ее еще раз, я не смогла оторваться. Жажда и голод сделали свое.
— Зачем все это?! — второй голос, кажется, принадлежал женщине. Нетерпеливой и грубой. — Надо было отправить ее обратно! По частям!
— Замолчи и займись делом! — твердо отрезал мужчина. — Иди сожги тела.
— Но!..
Я начала давиться, и меня придержали — на удивление осторожно.
— Даже враги заслуживают должного прощания.
— Они нам не враги. Они — никто!
— Это последнее предупреждение, Инарэн. В наказание ты вернешься после и переоденешь её в сухое.
— Слушаюсь, — прошипел осажденный голос после небольшой паузы.
Я выпила все, но так и не пришла в себя. Не слышала, как ушла та женщина, не почувствовала, как на мой лоб легла влажная полоска ткани. Я просто осталась в своих болезненных грезах и мысленно кляла прокля́того завоевателя. Это он убил невинных, он напал на нас, он заточил меня… он, он, он! Из-за него я теперь не хотела просыпаться.
Но должна была, ведь нужно придумать, как отомстить.
Очнувшись, я не помнила ничего из своих снов. Так хотелось, чтобы все оказалось просто кошмаром, но нет. Вокруг та же удручающая комната и запашок нижнего города.
Я плавно приподнялась на локтях, уже не чувствуя себя такой разбитой, как прежде. Странно. Неподалеку на подносе стояли диковинного вида пузырьки из каленого стекла, свет красиво переливался на гранях и казалось, что солнце проникло сквозь окна. Но разбитое прежде окно было заколочено, а дневные лучи не всегда проникали через плотный смог Зирхада.
Значит, магия.
«Не хотели же меня отравить?» — бегло подумала я, прислушиваясь к ощущениям. Однако чувствовала себя значительно лучше.
Кажется, мне помогли. Не знаю только, радовало это или нет. Меня переодели в чистое аккуратное платье и освободили от цепей, но я все равно предчувствовала какой-то подвох.
Я неспешно поднялась с кушетки и пошла оглядеться, чувствуя легкую заторможенность, словно меня напоили вином. Вот только голова была трезвой. Благо. В прошлый раз мне не удалось забрать военные документы, в этот раз их уже след простыл. Но могло найтись что-то другое.
Снаружи доносились приглушенные звуки, отчего мои шаги были бесшумными. Город продолжал жить. Казалось, какие-то работы велись полным ходом. Я надеялась, что это была не очередная подготовка к казни... Сердце неприятно кольнуло. Я прошла ближе к кровати с плотным балдахином, не зная даже, что намеревалась найти. Оружие под подушкой? Растерзанную куртизанку на кровавых простынях?
Не было здесь ничего. Только «кто».
Меня внезапно схватили, и я по инерции повалилась на кровать. Руки моментально оказались прижаты по обе стороны от головы, а мои испуганные глаза потерялись в чужих. Надо мной был он — Эган Каратель. Хозяин комнаты, хозяин положения, и Мар знает чего еще.
— Принцесса проснулась, — утвердительно сказал он, нагло усмехнувшись. — Знал бы, не стал одеваться.
Возмущение догнало меня раньше стыда и ужаса. Я буквально вспыхнула, гневно зашипев, хотя из-за заторможенности это, наверное, выглядело несколько... неестественно.
— У господина нет рук, чтобы одеться самому? — я слегка опустила взгляд, скользнув им под распахнутой черной рубахой, и невольно сглотнула. Всю злость мигом выбило.
Пряди его белых волос обрамляли мое лицо, а мои темные раскинулись на незаправленной постели. Черное и белое… Мы с этим варваром находились в весьма недвусмысленном положении, и я задумалась над тем, что фраза его значила совершенно не то...
«Молодец, Сорайя, сама пришла на хальвет! И как теперь выкрутиться, у него же руки как кандалы!»
Эган хрипло рассмеялся — как-то холодно и жестко, что меня бросило в пот.
— Вижу, ты в здравии, — он наклонился к моему уху, обдавая кожу колким дыханием, — однако для службы еще не годишься.
— Я не намерена служить тебе, северный король, — я попыталась вырваться, но не получилось. Еще чего удумал! — Раз ты в курсе, кто я, должен это понимать.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, принцесса.
Драккарец оттолкнулся от кровати и потянул меня за собой вверх. Все же лежать было лучше... Теперь я болталась в его хватке, стоя на цыпочках, а этот великан держал меня за тонкое запястье.
— Собирайся, поедешь со мной, — велел он и, наконец, отпустил.
— Никуда я не поеду!
Взгляд Карателя стал угрожающим, но отчего же в нем блеснуло веселье?
— Хочешь остаться и развлечь меня здесь? — он хищно улыбнулся, скаля свои белые зубы. И как их еще не выбили за годы битв?
— Нет! — я дернулась назад и обиженно потерла запястье.
«Варвар! Я непременно уничтожу тебя!» — пылко пообещала себе, сверля его недовольным взглядом. Так не должна была смотреть примерная женщина, поэтому я сменила тактику. Сопротивлением сейчас ничего не добиться, а последовав за этим мерзавцем, я смогу что-нибудь узнать.
Врага лучше держать поближе...
— Если мое самочувствие не станет проблемой, я составлю компанию, — медленно и с расстановкой переиначила я. — Не хотелось бы доставлять неудобства.
Маров змей хмыкнул. Кажется, ничуть не поверив в искренность моих слов.
— Куда мы отправимся? — полюбопытствовала вдогонку.
Усмешка пропала с его лица, но и угрозы больше не ощущалось. Эган смотрел изучающе, внимательно. Но это выражение лица быстро исчезло.
— Узнаешь, — он отвернулся и следом сказал, не оборачиваясь, — я покажу, КОМУ вы служите. А сейчас поторопись, если не хочешь, чтобы я тащил тебя силой. Жду внизу.